Пищевые метафоры: эрзац и альтернатива

Удивительно все же, как в некоторых словах концентрируется дух времени. Например, соевые зумеры, соевая фемка (феминистка), соевый либерал, соевый обыватель. Это новое значение отсылает к людям, которые заказывают в кофейнях кофе не на молоке, а на «альтернативе» (латтэшка на альтушке). Хотя такое немолоко (тоже слово нашего времени) бывает не только соевое, но и овсяное, миндальное, банановое, кокосовое... 

Соевый может быть пренебрежительным обозначением поколения зумеров-снежинок в целом как инфантильного, глобалистски ориентированного и гиперчувствительного — тут есть еще вариант соевые пориджи, иронизирующий над любовью к англицизмам.

Или это слово может обозначать отдельного человека с определенными жизненными установками: экологичность, cruelty-free, перманентная озабоченность социальной справедливостью. В последнее время это совершенно не обязательно звучит неодобрительно. Вот, примеру, такое попалось: Топ-8 книг, чтобы стать соевой левачкой и феминисткой.

На сотню лет раньше таким же модным было похожее слово — маргариновый¹. Конечно, маргариновый предполагает, что что-то сравнивается с маргарином, а соевый — что человек употребляет соевое молоко вместо обычного, но общая идея — поддельное вместо настоящего — у них очень похожа.

История маргарина была очень драматичной. Его стали производить с середины XIX века, однако он встречал активное сопротивление: его то пытались запретить, чтобы он не вытеснял с рынка более дорогое сливочное масло, то требовали добавлять к нему обязательную долю этого масла, то заставляли окрашивать в отталкивающий розовый цвет, чтобы его нельзя было выдать за масло, ну а позже заговорили и о вредных трансжирах. 

Первая мировая война, конечно, сделала распространение маргарина неизбежным, но он тем не менее вызывал тревогу: благодаря развитию науки и промышленности массово распространяется какой-то продукт, очень похожий на настоящий, но им не являющийся, как бы иллюзорный.

Беспокойство людей того времени похоже на страх современного человека перед искусственным интеллектом: человечество как будто бы теряет контроль над жизнью.

Утрата подлинности жизни остро ощущается, и естественно, что маргарин становится символом подмены настоящей жизни суррогатом: Сентиментальность — маргарин любви. Сентиментальных людей среди убийц я встречал много, но добрых, истинно добрых — ни одного. (В. М. Дорошевич. Сахалин (Каторга), 1903). 

Стали использоваться и другие слова на ту же тему: 

Главным словом, отражающим неприязненное отношение к такой подмене, стало слово эрзац. Во время Первой мировой войны и позже люди носили эрзац, ели эрзац, воевали эрзацами, курили эрзац, все время помня о том, что это не настоящее, а настоящего почти не достать:

Неудивительно, что у этого слова появилось и образное значение:

Отрицательная оценка легко притягивается к словам, обозначающим заменители. Как мы помним, в антиутопии Оруэлла античеловечность и лживость государства показана не только как утрата смысла слов, но и через отвратительный вкус поддельного шоколада.

Даже удивительно, что угрожающее слово суррогат когда-то употреблялось безоценочно. 

Например, Добролюбов приводит слова Пирогова о розге: Она должна исчезнуть не по приказанию начальства, а по общему единогласному убеждению воспитателей, когда они найдут в себе довольно воли и искусства заменить ее более нравственным суррогатом (Н. А. Добролюбов. От дождя да в воду, 1861). Сейчас бы сказали субститут, но уж никак не суррогат. 

В эпоху НТР (научно-технической революции, если кто забыл) ситуация на некоторое время изменилась: открылись магазины «Синтетика», в моду вошли кримплен и нейлон, а пластмасса как будто стала чем-то почти прекрасным.  

Тем не менее вскоре слова пластмассовый, пластиковый и пенопластовый стали использовать в значении ‘безжизненный’, а применительно к еде — в значении ‘безвкусный’. Магазин «Синтетика» переименовали в «Весну».

Как мы видим, это совершенно иной круг идей, чем тот, в котором вращается слово соевый. При этом оба слова явно несут мощный идейный заряд — не случайно их охотно употребляют в идеологических контекстах: маргариновый коммунист, соевый левак и тому подобные.

Такие похожие на первый взгляд слова — соевый и маргариновый — на самом деле поразительно разные.

Каждое из них замечательно воплощает дух своего времени. Слово маргариновый выражает идею вынужденной подмены, эрзаца — одну из ключевых для первой половины ХХ века, а слово соевый, еcли отвлечься от иронии и оценок, отсылает к возможности сознательного выбора альтернативы.