Дети подземелья: что мы знаем о русской хтони?

Как водится, кто-то утверждает, что слова хтонь вообще нет, а кто-то настаивает, что всегда только так и говорили.

Прилагательное хтонический было, разумеется, давно: 

Я хорошо помню, как в первый раз услышала это прилагательное. Его произнесла, страшно вращая глазами, Аза Алибековна Тахо-Годи, которая читала у нас на филологическом факультете МГУ «античку» (историю античной литературы). «Большой толковый словарь русского языка» сообщает , что хтонический происходит от греческого chthon 'земля, почва'.

Это прилагательное имеет помету книжн. и означает «олицетворяющий собой плодородную силу земли, неукротимую мощь стихии, а также силы подземного царства». 

Кроме мифологического, у слова появилось и образное значение. В этом смысле хтонический — это вызывающий безотчетный ужас, дремучую тоску, пробуждающий первобытные темные инстинкты. 

И вот в начале нынешнего века появилось еще и выразительное существительное хтонь:

Такой способ словообразования в русском языке вполне продуктивен: рань, высь, муть, новь, топь, жесть (от жесткий) и т. д. О нем говорится в статье 2014 года филолога Михаила Михеева «Души сиреневая цветь… или просто какая-то хрень? Бессуффиксальные существительные в текстах русских писателей».  Кстати, слово хтонь в ней не упоминается: хотя оно тогда уже было, но использовалось не столь широко.

Хтонь воспринимается носителями языка именно в ряду бессуффиксальных существительных: Растекаюсь тут восторженными речами, а смею ли вот прям каждому рекомендовать — честно говоря, затрудняюсь решить) Знаю, не всем зашло, да и не должно было, конечно же. Даже пытаться спорить не буду. Кому-то — не кино, а «херь, хмурь и хтонь» — да и на здоровье!) А как по мне — так песнь песней!!!))) [ВКонтакте (2021)]

Очевидно, что больше всего на появление слова хтонь повлияло слово хрень. Само слово старое, оно есть у Даля, но в ботаническом значении. А оценочно оно стало употребляться только в ХХ веке — и то не с начала — под влиянием эвфемистического использования слова хрен. Но если хрень — довольно легкомысленное слово, указывающее на незначительность и абсурдность, при этом какое-то простецкое, то созвучное ему слово хтонь, напротив, тяжелое, с интонацией экзистенциальной тоски и памятью об университетском анамнезе.

Собственно, в этом и состоит специфическое обаяние слова хтонь: легкомысленно-обсценное в нем просвечивает сквозь ученое.

Почему-то особенно популярно это слово в обсуждениях кино. Например, о сериале Сергея Урсуляка по роману Алексея Иванова «Ненастье» пишут, что режиссер чутко уловил вечную русскую хтонь, ямщицкую тоску, экзистенциальную бездну национального существования. А выражение балабановская хтонь вообще стало мемом. Оно отсылает к запредельной беспросветности и безнадежности «Груза 200», «Кочегара» и других фильмов. 

Слово хтонь очень часто встречается в сочетании русская хтонь. Это слово отлично соответствует стереотипному представлению о наводящих уныние бесконечных пространствах и долгих ночах, которые повлияли на особенности «русской души», на ту самую экзистенциальную тоску из заунывных песен ямщика. Конечно, «русская душа» включает также удалой разгул, простор, размах, широту, но с этой ее частью слово хтонь не соотносится.

Шиликун в озере и постен на стене: как в разных регионах зовется хтонь Лингвист Ирина Фуфаева о происхождении названия одного псковского домовогоТут вот что еще интересно. В русском языке есть слово инфернальный, оно восходит к латинскому infernalis (‘подземный’). 

Иногда слово хтонический  фигурирует в одном ряду со словом инфернальный: Шахта в обеих книгах оказывается не столько местом производства, сколько пространством инфернальным, средоточием темной хтонической энергии. [Евгений Абдуллаев. Производственный роман // «Дружба Народов», № 6, 2017]

Между тем хтоническое и инфернальное — это не одно и то же. Хтонь ассоциируется с сырой и холодной землей, миром мертвых, чем-то темным и дремучим, а инфернальное — с преисподней, где мучаются грешники после смерти, с адским пламенем, грехом и соблазном. В нем может звучать даже что-то романтическое. Например, в «Анне Карениной» и некоторых других произведениях русской классической литературы упоминается сочетание инфернальная комната или слово инфернальная для указания на помещение для азартных игр с крупными ставками.

Но в первую очередь слово инфернальный вызывает в памяти противоречивые страсти героев Достоевского. Вот пример, в котором речь идет о невесте Дмитрия Карамазова, Катерине Ивановне: Да знаете ли вы, что она могла бы мне дать эти деньги, да и дала бы, наверно дала бы, из отмщения мне дала бы, из наслаждения мщением, из презрения ко мне дала бы, потому что это тоже инфернальная душа и великого гнева женщина! [Ф. М. Достоевский. Братья Карамазовы (1880)]

Нельзя не вспомнить и инфернальницу-Грушеньку из тех же «Братьев Карамазовых. Кстати, в английском и немецком переводах слово инфернальница превращается в дьяволицу и чертовку: she-devil (в переводе Констанс Гарнетт), Teufelin (в переводе Херманна Рёля).

Такое различие ассоциативного потенциала двух слов можно объяснить тем, что слово хтонический в своем мифологическом значении связано в первую очередь с архаикой и язычеством, а инфернальный — с христианским представлением о посмертной расплате за грехи. И хотя в речи эти различия часто стираются, а слова смешиваются, тональность двух «подземных» слов остается совершенно разной.