«Работает она!» Воображаемая аудитория и реплики-перевертыши в диалогах

Эта диалогическая конструкция замечательна своей минималистичностью: она сводится к перестановке и смене формы лица (первое лицо глаголов меняется на третье, местоимения первого лица — на местоимения третьего), при этом эффект ее удивителен. Речь идет о диалогах типа:

Фразовое ударение остается на том же слове, меняется только порядок слов: — Я была в отчаянии. — В ​​​​​​​отчаянии она была!

Эта структура допускает определенное варьирование от первой реплики ко второй: — Мне некогда, я работаю, у меня дедлайн! — Работа у нее! или — У меня работа. — Работает она!

Кроме того, в обеих частях могут быть, например, частицы, причем разные для каждой из частей: — Я же работаю! — Ага, работает она! Реплика с повтором может появляться на расстоянии от исходной реплики. Например, девушка оправдывается: — Я была в отчаянии! Далее она рассказывает, что именно случилось и каковы были ее эмоции. Собеседник выслушивает объяснения, но они его не убеждают. Он отвечает: — В отчаянии она была! Но чаще исходное высказывание воспроизводится сразу же и буквально, происходит только перестановка слов и смена лица.

В наиболее типичном случае реплика-перевертыш оказывается не второй, а третьей репликой в микродиалоге:

Во всех этих диалогах первая реплика содержит «наезд» на адресата (претензию, упрек), вторая — апологию (оправдание, несогласие с обвинением), а третья — обесценивание этой апологии. Немного иначе устроен следующий диалог: — Помой посуду! — Я устал. — Устал он! А от чего ты устал? Весь день на диване лежишь. Здесь говорящий побуждает собеседника сделать что-то, а тот объясняет, почему он не будет этого делать. Тогда говорящий повторяет его реплику (с перестановкой и меной лица), отвергая это объяснение.

В тех случаях, где перевертыш появляется во второй реплике микродиалога, он используется для того, чтобы отвергнуть претензии первого говорящего:

Таким образом, человек говорит что-то, «наезжая» на собеседника или оправдывая себя, а собеседник в ответ демонстративно повторяет его реплику в третьем лице с изменением порядка слов, тем самым как бы неодобрительно цитируя ее для воображаемой аудитории: Устала она!

Очень важно, что при этом говорящий обращается не к собеседнику, а именно к воображаемым слушателям, которые должны разделить его оценку. Это как бы реплика «в сторону», как пишут в сценических ремарках. Особенно показательны случаи, когда грамматическое лицо меняется прямо в ходе реплики. Сначала говорящий обращается к воображаемой аудитории, а потом возвращается к собеседнику: — Я устал. — Устал он! А от чего ты устал? Весь день на диване лежишь.

Как мы видим, переход от третьего лица к «законному» второму происходит здесь абсолютно естественно. Более того, продолжать в третьем лице было бы даже несколько странно: Устал он! А от чего он устал? Весь день на диване лежит.

Прием обращения к воображаемой аудитории характерен для обиходного диалога — есть целая серия выражений с такой идеей (часто, хотя и не всегда, связанных с глаголами зрения): Вы посмотрите!; Ты на нее посмотри!; Нет, вы это видели?; Видите ли; Ну ты глянь!; Товарищи, где же это видано!; Скажите, пожалуйста!; Нет, вы это слышали?; Люди добрые! Эти выражения произносятся независимо от присутствия третьих лиц и часто встречаются в нашей реплике-перевертыше: — Я устала! — Устала она, вы на нее посмотрите! / — Устала она, скажите пожалуйста! Перепалка происходит с глазу на глаз, кто должен посмотреть или что-то сказать?  Именно воображаемая аудитория!

Разумеется, после перевертыша вполне можно привести и аргументы:

Говорящий может выразить недоверие к словам собеседника: Работает она, как же! Так я и поверила! Еще чего расскажешь? Прямо уработалась. Однако аргументировать не обязательно. Важная особенность описываемой конструкции — возможность не приводить никаких аргументов, почему сказанное представляется незначительным. Эффект достигается исключительно обесцениванием слов собеседника: Читает она! Можно еще добавить: Читатель!

Тут все противостояние разворачивается в области значимости. Оценка по степени значимости, или тимиологическая оценка, имеет огромное значение в диалоге. Лингвисты уже обратили внимание, например, на частицы так и ​​​​​​​там как «маркеры несущественной детали»: не книга, а так, статья; если родители уходят в гости или там в театр… Есть целая серия полемических средств, саркастически понижающих значимость: вообще-то, между прочим, на минуточку, если что и другие (Я, на минуточку, твой начальник; Это, если что, моя квартира; А ничего что… — или, как теперь говорят, А ниче тот факт, что…).

Собеседник, со своей стороны, может попытаться отбиться, настаивая на значимости своего аргумента. В этом случае дискуссия продолжает разворачиваться в тимиологическом аспекте: Да, работаю! Деньги зарабатываю, на которые ты, кстати, живешь! Работаю, а что? или Да, читаю! А что, уже и почитать нельзя? А что, нельзя? Интересно, что в трех последних репликах тоже нет никакой содержательной аргументации — есть просто отказ принять обесценивание.

Перед нами целый устойчивый мини-сценарий, обладающий большой силой коммуникативного вынуждения. В нем четыре составляющих (с некоторой вариативностью):

1. Наезд (Посуду опять не помыл!)
2. Апология (Я работаю!)
3. Обесценивание (Работает он!)
4. Оборона (А что, нельзя?)

В этом сценарии говорящие ведут себя довольно агрессивно, как и в высказываниях с на минуточку или а ниче, что…, где явно выражается неуважение к собеседнику.